Дойл уперся взглядом в лицо Либби.
— Ты уверен, сынок?
— Они [должен] быть такими, капитан.
Дойл будто окаменел. Он не смотрел на Родса, его взгляд уходил куда‑то вперед. Затем капитан сделал пару глубоких затяжек, стряхнул пепел и твердым голосом приказал:
— Ввести данные. Огонь — по команде.
Четыре часа спустя Либби все еще бубнил залповые данные, лицо его посерело, глаза были прикрыты. Однажды он даже впал в обморочное состояние, но когда его привели в чувство, то снова принялся выдавать цифры. Время от времени капитан и штурман подменяли друг друга, но Либби замены не было.
Залпы теснились один к другому, но толчки стали уже слабее.
После очередного хиленького залпа Либби открыл глаза, посмотрел в потолок и сказал:
— Это все, капитан.
— Запросите полярные координаты, — окликнул Дойл вахтенного помощника. Тот вскоре доложил:
— Параллакс — постоянный, угловой солнечный коэффициент — постоянный.
Капитан потянулся в своем кресле.
— Ну, Блэки, мы сделали это — благодари Либби. Вдруг Дойл заметил беспокойный и внимательный взгляд пехотинца.
— Что случилось, парень? Мы промазали?
— Капитан, вы как‑то сказали, что хорошо бы иметь в саду нормальную земную силу тяжести?
— Ну, говорил.
— Если та книжка по гравитации, которую вы мне дали почитать, не вранье, то мне, похоже, понятно, как это сделать.
Капитан посмотрел на Либби так, будто видел его впервые.
— Я уже устал удивляться. Ты можешь притормозить поток своих умных мыслей для того, чтобы пообедать с адмиралом?
— Отличная идея, капитан!
Грубым голосом динамик провозгласил информацию узла связи:
— Сообщение с флагмана: "Хорошо сделано, "восемьдесят восьмой".
Дойл наградил всех улыбкой.
— Приятное подтверждение того, что мы не промахнулись.
Динамик загрохотал вновь:
— Сообщение с флагмана: "Отмена последнего сообщения. Ждите поправку".
На лице Дойла появилось удивление и беспокойство.
Динамик вскоре продолжил:
— Сообщение с флагмана: "Хорошо сделано, ЗМ‑3".
Присаживайтесь, джентльмены!
В колонизации Луны участвовали как люди, подверженные клаустрофобии, так и люди, подверженные агорафобии. Хотя лучше было бы назвать их любителями открытого пространства и любителями закрытого пространства, потому что отправляющимся в космос людям лучше не иметь никаких фобий, то есть страхов. Если человека может напугать что‑либо, находящееся на планете, внутри нее, либо в пустых пространствах вокруг планет, ему лучше оставаться на матушке‑земле. Тот, кто хочет зарабатывать на жизнь вдали от Земли, должен сознательно идти на то, чтобы его заперли в тесном космическом корабле, должен знать, что корабль может стать его гробом, и тем не менее не страшиться открытых пространств космоса. Космонавты — люди, которые [работают] в космосе; пилоты, механики, астронавигаторы и другие — это те, кому нравится иметь вокруг себя несколько миллионов миль пустоты.
С другой стороны, колонисты должны уютно чувствовать себя и внутри планеты, где они, словно кроты, роют свои норы.
Во второй раз оказавшись в Луна‑Сити, я направился в обсерваторию Ричардсона, чтобы посмотреть на телескоп и раскопать какую‑нибудь историю, публикация которой покрыла бы мои расходы на отпуск. Я гордо продемонстрировал удостоверение гильдии журналистов, наговорил кучу комплиментов, и в результате местный казначей согласился побыть моим гидом. Мы пошли по северному туннелю, который прокладывали к предполагаемому месту установки короноскопа.
Путешествие оказалось скучным — мы ехали на скутере по ничем не примечательному туннелю, останавливались у герметических дверей, проходили сквозь шлюзы, садились на другой скутер, и все начиналось заново. Мистер Ноулз разбавлял тишину хвалебными отзывами по поводу строительства.
— Все это временно, — объяснял он. — Когда мы пророем второй туннель, мы соединим все напрямик, уберем шлюзы, в этом туннеле установим движущуюся дорожку, идущую на север, в другом — дорожку, идущую на юг, и все путешествие будет занимать менее трех минут. Все будет как в Луна‑Сити — или на Манхэттене.
— Почему бы не убрать шлюзы сейчас? — поинтересовался я, когда мы проходили через очередной из них — кажется, уже седьмой по счету. — Ведь давление по обе стороны одинаковое.
Ноулз как‑то странно взглянул на меня.
— У этой планеты есть одна особенность — надеюсь, вы не станете использовать этот факт для того, чтобы сочинить сенсационную статью?
— Слушайте, — с раздражением ответил я. — Я надежен настолько же, насколько надежен любой писака, но если в этом проекте что‑то не так, лучше прямо повернуть назад и забыть о нем раз и навсегда. Цензуру я не люблю.
— Полегче, Джек, — мягко сказал он, в первый раз назвав меня по имени, что я сразу отметил, но тем не менее проигнорировал. — Никто не собирается подвергать цензуре то, что ты напишешь. Мы рады сотрудничать с журналистами, но Луна и так уже пользуется весьма дурной славой — которой она не заслуживает.
Я молчал.
— В любой инженерной работе заложен определенный риск, — настойчиво продолжал он, — и есть свои преимущества. Наши люди не болеют малярией, и им не надо пристально смотреть себе под ноги, чтобы не наступить на гремучую змею. Я покажу тебе цифры, доказывающие, что с учетом всех факторов гораздо безопаснее быть кессонщиком на Луне, чем перебирающим бумажки клерком где‑нибудь в Де‑Мойне. Например, на Луне люди крайне редко ломают себе кости, поскольку здесь очень низкая гравитация — в то время как в Де‑Мойне клерк рискует всякий раз, когда залезает в ванну и вылезает из нее.
— Ну, хорошо, — прервал его я, — место здесь безопасное. Так в чем же секрет?
— Место [действительно] безопасное. Что доказывают статистические выкладки, причем сделанные не нашей компанией и не торговой палатой Луна‑Сити, а лондонской страховой компанией "Ллойде".
— И тем не менее здесь есть никому не нужные шлюзы. Зачем?
Он помялся и затем произнес:
— Колебания почвы.
Колебания почвы. Землетрясения — в смысле, лунотрясения. Я посмотрел на проносящиеся мимо стены, и мне очень захотелось в Де‑Мойн. Кому охота оказаться похороненным заживо, но если это произойдет на Луне, у вас не будет ни единого шанса выжить. Неважно даже, насколько быстро доберутся до вас спасатели — ваши легкие к тому моменту просто‑напросто разорвутся. Воздуха‑то здесь нет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
